Центр нобелистики. Интервью Тютюника В.М.

Об уникальной Нобелевской библиотеке, архиве и музее семейства Нобелей, расположенных в Тамбове, а также о том, как стать нобелевским лауреатом и кто из высокопоставленных чиновников интересуется нобелистикой в интервью ИА "Онлайн Тамбов.ру" рассказал директор Международного Информационного Нобелевского Центра (МИНЦ) Вячеслав Тютюнник.

- Вячеслав Михайлович, говорят, что в музее и библиотеке МИНЦ можно найти то, чего нет нигде в мире. Это правда?
- Да, это правда. Библиотека совершенно уникальная. В ней собраны труды лауреатов нобелевских премий и литература о них. Здесь собраны только книги и брошюры. Представлены все нобелевские премии: по физике, по химии, по физиологии и медицине, по литературе, по экономике и премия мира. Литература, представленная в библиотеке, подбиралась мною порядка сорока лет. Причем собиралась она по всему миру. Большая часть литературы на русском языке, но есть и на многих других языках. Обычно спрашивают "откуда"? Основной источник поступления, конечно, покупки. Покупал сам. В магазинах, у букинистов, у частных лиц, в библиотеках. Существенная часть - это дары. Дарят те, кто к нам приезжает, присылают по почте, передают мне при встрече в разных городах и странах. И совершенно малую часть составляют покупки других людей, которые все равно подарены нам.

Кроме библиотеки еще есть архив. Он расположен в библиотеке, но это отдельная вещь. Потому что здесь не книги и не брошюры, а архивные документы. Это фотографии, связанные с жизнью и деятельностью нобелевских лауреатов, это многолетняя переписка с нобелевскими лауреатами (я веду её тоже порядка 40 лет), это и материал, который они сами присылали: списки трудов, записки, свои статьи, копии, автографы, визитные карточки и другие материалы архивного плана. Лауреатов больше 800, поэтому в архиве более 800 дел.

Музей семейства Нобелей и лауреатов нобелевских премий - тоже явление уникальное. Хотя подобные вещи есть в мире. Есть Нобелевский музей в Стокгольме. Он располагается на территории шведской академии, которая присуждает нобелевские премии по литературе. Сейчас, правда, строят отдельное здание для него. В большей части идея этого музея тоже моя. Он появился совсем недавно, порядка 10 лет существует. Еще 20 лет назад не то что музея, но и мысли такой не было. Возглавлял Нобелевский фонд исполнительный директор барон Стиг Рамел. Я всегда говорил ему, что нужен музей, на что он отвечал: «Мы занимаемся совершенно другими делами, у нас задача присуждать и вручать нобелевские премии, а не создавать какие-то музеи». Он очень отрицательно относился к этому. Потом исполнительный директор сменился - им стал Михаил Сульман. Он экономист и более приземленный человек, ближе к вопросам бизнеса, выгоды, денег. Он эту идею и реализовал - постепенно такой музей был создан. Но Музей в Стокгольме особый - такой современный, стилизованный. Там практически нет экспонатов, в основном, стенды с телевизионными экранами, на которых постоянно экспонируется какая-то нобелевская информация: документы из жизни лауреатов, фильмы об их деятельности.

- Тамбовский музей образовался значительно раньше. К вам за материалами из Стокгольма обращались?

- Наш музей в 1989 году был открыт уже официально. Я у них многое брал, но не из музея, а из этой всей технологии присуждения нобелевских премий. Из Стокгольма, из Швеции много привезено материалов для нашего музея. Они же в основном брали только печатную продукцию: книги, которые мы издаем, брошюры, материалы конференций. Для музея - ничего. Но у них огромное преимущество перед нами - возможны оригиналы. Например, оригинальная посмертная маска Альфреда Нобеля - она же в единственном экземпляре существует. В нашем музее есть только её фотография. В тоже время многое из того, что есть у нас - у них нет.

- Например?
- Например, вещи нобелевских лауреатов, которые существуют в единственном числе. У нас есть кружка и радиоприёмник Солженицына - понятно, что вторых таких нет. Или настольная лампа из кабинета Берии.

- Вы упомянули переписку с нобелевскими лауреатами. Что в ней, о чем пишут?
- Переписка чисто деловая. Меня интересуют только документы, их статьи, публикации, списки трудов, оттиски статей. Ни на какие другие темы мы не разговариваем, попытки поговорить на другие темы резко пресекаются.

- Насколько библиотека, архив и музей доступны для интересующихся?
- У нас абсолютно бесплатный доступ. Любой человек придет в библиотеку и может работать сколько угодно. То же самое относится и к музею.

- Как часто бывают посетители? Кто они?
- Чаще всего иностранцы. Еще приезжают из других городов. Тамбовчане практически не бывают. Правда, последние года два появился энтузиаст, который приводит интересных людей на экскурсии в наш музей. Это один из тамбовских прокуроров. Он сам "загорелся" нобелистикой и начал даже собирать материалы, многие из них приносит нам, дарит. Это и архивные материалы, и музейные, и литература для нобелевской библиотеки. Но главное, он приводит людей, которые и не слышали о музее или слышали, но не бывали. Все они - серьезные люди, которые занимают высокие посты в городе.

- Расскажите о филиалах МИНЦ.
- Сначала мы открыли филиал в Баку (как известно, семейство Нобелей жило там). Потом в Санкт-Петербурге, потом в Москве, потом уже заграницей: в Гамбурге, Вене, Дании. Но филиалы эти больше виртуальное явление, за исключением бакинского. В Баку есть и здание, и директор, и сотрудники. Остальные же филиалы - люди, которые представляют наш центр, можно назвать их полпредами. В Вене и Гамбурге есть свои помещения. А в Москве и Петербурге нет.

- Взаимодействует ли МИНЦ с Нобелевским Фондом?
- Официальных отношений нет. Есть один подписанный документ, но который мне не очень хочется разглашать. Поэтому отношения чисто творческие и дружеские. МИНЦ - это отдельная организация, Нобелевский Фонд - это другая самостоятельная организация. Более того, в уставе Нобелевского фонда написано, что они не имеют права вообще ни с кем взаимодействовать.

- Чем сейчас живет МИНЦ, его приоритетные направления, планы?
- Долгое время МИНЦ был акционерным обществом закрытого типа. Сейчас - общество с ограниченной ответственностью. Это частная организация, в этом отношении от Нобелевского фонда мы ни чем не отличаемся. Штат не постоянен. Бывали годы, когда много людей работало, было время, когда оставалось 2-3 человека. Все зависит от того, как удается что-то заработать. Но МИНЦ никакой прибыли не приносит, только расходы. Благо, это не единственная и не главная организация, которой я руковожу. Это моё хобби, так скажу.

- Можно ли спрогнозировать, кто станет обладателем Нобелевской премии?
- Конечно. Вообще это не очень сложно, особенно если речь идет о премиях по наукам. Потому что есть четкие объективные критерии: публикации, всемирная известность, цитируемость. Существуют расчеты, которые показывают, какую нужно иметь цитируемость, чтобы стать ученым нобелевского класса. И если человек достигает определенной цифры, то значит, он будет лауреатом, неважно через год, два, пять, десять лет, но этот человек им станет. Труднее с премией мира. Спрогнозировать почти невозможно, поскольку нет объективных критериев. С премией по литературе тоже непросто, хотя можно очертить круг писателей и поэтов мирового уровня по количеству произведений, по числу их переводов в разных странах. Вот, например Джозеф Кудзее, я точно знал, что он будет нобелевским лауреатом по литературе. Потому что уровень его произведений, количество переводов, тиражи - всё вело к тому, что он станет писателем мирового класса.

- Много говорят о, так называемых, спорных премиях мира? Какое ваше мнение на этот счет?
- Это дело вкуса. Нобель достаточно четко написал, кому присуждается премия мира: лицам, которые способствовали сокращению вооружений и развитию мирных инициатив. Ведь это - само по себе субъективная вещь. Одному, например, Обама нравится, другому нет. Здесь нет никаких объективных критериев.

- А что Вы думаете об Обаме?
- Абсолютно не испытываю к нему ни положительного не отрицательного отношения - безразлично полностью. Нравится им Обама, они взяли ему и присудили. Нравится им Далай-лама, присудили ему. Это одна сторона вопроса. Другая сторона: все комитеты действуют только в соответствии с их правилами и их желаниями. Мы почему-то тут же начинаем возмущаться, считая, что в награде должен участвовать весь мир. Но это их награда. Как они хотят, так и награждают. Мы можем только порадоваться или не радоваться.

- Можно ли составить портрет Нобелевского лауреата? И как им стать? Нужно обладать особенной внешностью, кругом общения, определенным образованием?
- Насчет внешности: главное чтоб умное было лицо и глаза. Хотя тоже есть исключения. Например, нобелевский лауреат по экономике крупнейший математик, изобретатель теории игр Джон Нэш - гениальный человек, но он шизофреник. И выражение лица у него соответствующее. Фильм "Игры разума" снят как раз о нем. Я думаю, что есть еще 3-4 таких исключения, а в остальном все лауреаты внешне разумные. Другое дело творческий портрет или как стать нобелевским лауреатом. Первое: нужно иметь как минимум два хороших образования (вообще у многих и три) - университет мирового уровня. Не один, а два. Причем почти все лауреаты окончили, к примеру, Гарвард, а прошли аспирантуру и защитили диссертацию в другом заведении, к примеру, в Мичиганском технологическом университете. Это обязательное условие - для лауреатов по научным премиям (литература и премия мира здесь не рассматриваются). Второе: обязательно часто менять направления научной деятельности. Например, по диплому - математик, занимался биологией, потом начал заниматься химией высокомолекулярных соединений, а премию получил по экономике. Лауреаты, всю жизнь проработавшие в одной области, - редкое исключение. Третье: каждый человек, кто хочет стать нобелевским лауреатом должен стажироваться во многих научных центрах мира. Поработать в Берлине в какой-нибудь лаборатории, в Италии, в США, в Японии, необходимо иметь опыт проведения исследований в разных научных центрах. Четвертое: каждый лауреат должен иметь множество публикаций в центральных научных журналах мира. Обязательно статьи в «Nature», «Science» и подобных журналах. Причем публиковаться нужно большей частью на английском языке. Другие языки попадают в сферу внимания нобелевских комитетов, но значительно меньше. Пятое: обязательное участие во множестве международных конференций с докладами. Есть и шестое условие, оно приобрело значимость в последнее время: нужно быть в сфере внимания тех людей, которые уже получили нобелевские премии.

- Научные конференции в Тамбове еще будут?
- Да, осенью следующего года будет 10-я юбилейная конференция.

- Кто будет на ней присутствовать?
- Трудно сказать. Мне хотелось бы, чтобы лауреаты присутствовали. Но очень тяжело затащить лауреатов в Тамбов. Здесь нет никакой инфраструктуры для этого. Был случай, когда собирались приехать четыре французских нобелевских лауреата. Еще до конференции от них приехал представитель, чтобы познакомиться с обстановкой, библиотекой, музеем. Он сказал: "Все это хорошо. Где жить они будут?" Я им показал лучшее, что было в нашем городе в те времена - это Обкомовская гостиница, как она тогда называлась "Дом Чёрного", там был отель. На что "гонец" сказал "спасибо, они не приедут".

- Что еще входит в звездный райдер нобелевского лауреата?
- Нужна инфраструктура. Это люди высокого уровня, которые очень заняты и приехать просто погулять они не могут. В научном плане они понимают, что принесут пользу, но они же привыкли хорошо питаться, ходить по чистому асфальту. А если он ходит по грязи, живет в хлеве и питается неизвестно чем, то зачем ему приезжать? Сейчас обстановка у нас в городе получше. Вроде бы и жить есть где, за 20 лет и отели появились, и с продуктами нормализовалось: не стыдно покормить человека; вроде бы и не очень грязно. И научная инфраструктура в городе тоже есть. Есть и те, кого можно собрать, толковые аспиранты и студенты. Нужно, чтобы человек выступал перед аудиторией и чтобы аудитория его понимала, в том числе и по-французски, по-английски, по-немецки.

- Что собой представляет ученая среда Тамбова?
- У нас нет известных и высокоцитируемых ученых. С точки зрения нобелевских комитетов их нет в России. Особенно это заметно в последние 2-3 года. Раньше считали, что мало, а теперь считается, что вообще нет. Хотя кандидаты среди российских ученых имеются.

- Сколько сейчас специалистов по нобелистике?
- В 80-е годы на первую нобелевскую конференцию собралось человек 15 - это были все, по всему бывшему советскому союзу и даже из-за рубежа. При этом каждый из них занимался только одним направлением. Один собирал марки, связанные с нобелевской тематикой, другой - художественную литературу, авторами которой были нобелевские лауреаты и т. д. Потом количество нобелистов стало расти. До распада Советского союза нобелистов было порядка 50-60 человек. С распадом СССР появилось другое течение. Я его называю антинобелистикой. Тогда тема нобелевских премий стала модой. А это самое опасное. Нобеля стали использовать где угодно: отель "Нобель", швейная фабрика "Нобелевская". Появились жулики, которые создали ассоциацию нобелевского движения, не имея никакого к этому отношения. Явление стало искажаться, когда его стали использовать беспрерывно. Стали говорить о коррупции в Нобелевских комитетах и т. д. Такое искажение очень вредит нобелистике. Потому что нобелистика задумывалась мною как научное направление, связанное с анализом деятельности лауреатов, их достижений, с пониманием технологии и психологии научного творчества, с привлечением сюда молодежи, для того чтобы им было к чему стремиться в науке. Теперь нобелистов посчитать трудно. Серьезных нобелистов так и осталось порядка 50-60 человек в мире - это те, кто публикуется, кто серьезно занимается нобелевской тематикой и тысячи тех, кто к этому привязывается.

Источник: OnLineTambov.ru